Вспомни все
 

Вот такая Штука

Пренебрежительная оценка пикировщика Ю-87 была в нашей литературе столь же общим местом, что и восхвале­ние штурмовика Ил-2. Постоянно подчеркивались устаре­лость «лаптежника» (как называли Ю-87 в Красной Армии за характерную форму обтекателей неубирающегося шас­си), его маленькая скорость, слабое оборонительное воору­жение, недостаточное бронирование... Этот самолет, утвер­ждали отечественные авторы, «был хорош лишь в местах, слабо защищенных зенитными средствами ПВО, и в усло­виях отсутствия истребителей, прикрывавших наземные войска. На советско-германском фронте Ю-87 несли боль­шие потери.
 
Остановимся вначале на тезисе о «больших потерях» «лаптежников». В 1943—1944гг., когда значительно усили­лась ПВО советских наземных войск и резко возросла чис­ленность советской истребительной авиации, действитель­но появились случаи разгрома целых групп Ю-87. Так, в июне 1943 г. краснозвездные истребители сумели, по немецким данным, сбить или тяжело повредить ровно половину из 36 «Штук» II группы 1-й пикировочной эскадры, совер­шавших налет на железнодорожную станцию Курск. Од­нако нельзя не обратить внимания и на свидетельства про­тивоположного характера. Так, вспоминая о вылетах на бомбежку моста через реку Тим (восточнее Курска) в апреле 1943-го, бывший командир III группы 1-й пикировочной эскадры Ф.Ланг подчеркивал, что Ю-87 «почти каждый раз встречали сильный зенитный огонь и истребителей. У рус­ских была отлично организована служба предварительного оповещения. Уже вскоре после старта мы слышали в наушниках сообщение на русском языке о нашем вылете. Одна­ко, несмотря на все это, в ходе этих вылетов мы не понесли никаких потерь». Обычное преувеличение мемуариста? Но вот источник другого рода — отчеты службы генерал-квартирмейстера люфтваффе, содержащие наиболее пол­ные данные о потерях 2-й и 77-й пикировочных эскадр в ходе операции «Цитадель» — наступления вермахта на Кур­ской дуге в июле 1943г. Данные этих отчетов начисто опро­кидывают наши традиционные представления о масштабах потерь «лаптежников» на советско-германском фронте.
 
В самом деле, ПВО Воронежского фронта, на войска ко­торого обрушились обе эскадры, никак нельзя назвать сла­бой. На 1 июля фронт располагал 761 зенитным орудием, что позволяло прикрыть многослойным зенитно-артилл-рийским огнем свыше 60% площади, занимаемой боевыми порядками войск — главными объектами ударов Ю-87. Во 2-Й воздушной армии Воронежского фронта к началу «Ци­тадели» насчитывалось 597 истребителей Як-1, Як-7Б и Ла-5. Правда, из-за нехватки боеготовых летчиков в бой можно было ввести лишь около 400 машин, но у врага на этом направлении истребителей имелось еще меньше — 153. В то же время к прикрытию войск Воронежского фрон­та привлекались и «ястребки» соседнего Юго-Западного, 17-я воздушная армия которого располагала 255 Як-1, Як-7Б и Ла-5 (в том числе примерно 180 боеготовыми). И тем не менее в первый день операции, 5 июля, 2-я и 77-я пики­ровочные эскадры, совершив 1071 боевой вылет, безвоз­вратно потеряли лишь 4 «Штуки»! (Для сравнения: штур­мовые авиачасти 2-й воздушной армии всего в 220 боевых вылетах безвозвратно лишились в тот день, по советским данным, 27 Ил-2, т.е. один самолет в них терялся уже в 8 вы­летах, тогда как в немецких эскадрах — в 268!)
 
7 июля обе эскадры выполнили 746 боевых вылетов — а списать при­шлось всего один самолет! В другие дни «Цитадели» уро­вень безвозвратных потерь «Штук» был выше — на одну та­кую потерю приходилось уже не 746 и не 268 боевых выле­тов, а 132 (6 июля, когда после 793 вылетов списали 6 машин), 116—117 (8 и 9 июля, когда на соответственно 701и 699 вылетов пришлось по 6 списанных «Штук»), порядка 100 (10 июля, когда порядка 300 вылетов обошлись в 3 спи­санные машины) и даже 74—75 (11 июля 6 «Штук» были безвозвратно потеряны всего в 447 вылетах). Но 12 июля, выполнив 150 вылетов, пикировщики 2-й и 77-й эскадр во­обще не потеряли ни одного самолета, и в целом за первую неделю Курской битвы (5— 12 июля 1943 г.) один Ю-87 в этих соединениях безвозвратно терялся лишь примерно в 153 боевых вылетах — тогда как один Ил-2 во 2-й воздушной армии 5—10 июля — всего в 16—17! Иными словами, уровень потерь Ил-2 во 2-й воздушной оказался выше на порядок. А в 9-м смешанном авиакорпусе 17-й воздушной — на два порядка! В его 305-й штурмовой авиадивизии набралось то­гда лишь 2,2 вылета на одну безвозвратную боевую потерю: за три дня дивизия потеряла в 137 боевых вылетах две трети своих машин —61 Ил-2, —и 8 июля была выведена в тыл на переформирование. Туда же отправили и 306-ю штурмовую с ее 3,2 вылета на безвозвратную боевую потерю (за три дня в 177 боевых вылетах она лишилась 56 Ил-2).
 
Примечательно, что операция «Цитадель» оказалась для «лаптежников» даже более «безопасной», чем проходившие еще весной 43-го воздушные сражения на Кубани. Впро­чем, и там, атакуя 17 апреля 1943 г. советский плацдарм у Мысхако под Новороссийском (знаменитую «Малую зем­лю»), Ю-87, несмотря на «плотный», по оценке летчиков, зе­нитный огонь, потеряли в 494 боевых вылетах только 7 самолетов. На одну безвозвратную боевую потерю при­шлось, таким образом, около 70 боевых вылетов — тогда как у Ил-2 в августе 1942-го — мае 1943-го набиралось в среднем всего 26.
 
Между тем Курская битва продолжалась; 12 июля Брян­ский и левое крыло Западного фронта — к которым 15 июля присоединился и Центральный фронт — начали Орлов­скую наступательную операцию. К ее началу в 1-й, 15-й и 16-Й воздушных армиях этих фронтов насчитывался 1141 истребитель, однако в противостоявшем им 6-м воздуш­ном флоте люфтваффе 12—16 июля 1943 г. один Ю-87 терялся лишь в 148—149 боевых вылетов, 19 - 23 июля - в 124 - 125, а 31 июля — 5 августа — в 216!
 
На удивление низким оказывается уровень потерь «лаптежников» и в последний год войны. Так, в ходе немецко-румынского наступления под Яссами 30 мая — 8 июня 1944 г. Ю-87, по данным советских постов ВНОС, совершили 45% всех самолето-пролетов авиации противника (а их было от­мечено 9544), т.е. выполнили не менее 4300 боевых вылетов (не менее — так как советские наблюдатели зафиксировали не все самолето-пролеты; одни только немцы сделали тогда 10498 боевых вылетов). «Воздушные бои между отрядом пикировщиков и советской группой из 15—30 Р-39, Ла-5 или Як-9, — подчеркивал впоследствии Х.У.Рудель, сра­жавшийся под Яссами в составе 111 группы 2-й штурмовой эскадры «Иммельман» (18 октября 1943 г. пикировочные эскадры были переименованы в штурмовые), — были не редкостью, а обыденным явлением. В них русские пилоты демонстрировали исключительную агрессивность и пока­зали значительно лучшие качества, чем раньше». Против 584 истребителей, имевшихся к 1 июня в действовавшей на ясском направлении 5-й воздушной армии 2-го Украин­ского фронта, немцы и румыны могли выставить только 199й. И тем не менее за восемь дней боев люфтваффе без­возвратно потеряли всего 7 «Штук» (из состава III группы и 10-го (противотанкового) отряда 2-й штурмовой эскад­ры)... Правда, еще не менее четырех только 30—31 мая ли­шилась 6-я группа пикировщиков румынских ВВС. Но даже если допустить, что до 8 июня румыны потеряли два­дцать Ю-87, то и тогда на одну безвозвратно потерянную противником «Штуку» придется около 160 боевых вылетов. А если отказаться от усреднения и взять только немецкие части и подразделения, то это число окажется значительно большим! Заметим, что в советских ВВС на одну безвоз­вратную боевую потерю Ил-2 даже в 1945-м приходилось не более 90 боевых вылетов, а в 1944-м — порядка 70.
 
Другое дело, что незначительные (по советским меркам) потери, понесенные Ю-87, например, в 1943 году, самими немцами рассматривались как недопустимо большие. Здесь нужно учесть, во-первых, что к началу той же операции «Цитадель» «Штук» на всем совететско-германском фронте имелось лишь примерно 425—435. Да и люфтваффе в це­лом, по-видимому, никогда не располагало в боевых частях более чем 550 Ю-87. А во-вторых, немцы чрезвычайно вы­соко ценили свои летные кадры! Только с учетом этих двух обстоятельств и можно оценивать известное высказывание инспектора штурмовой авиации люфтваффе Э. Купфера, которое у нас приводят как доказательство непомерных по­терь Ю-87. «Юнкерсы-87», — заявил в сентябре 1943 г. под­полковник Купфер, — больше нельзя использовать ни на одном ТВД, даже на Востоке. Например, моя эскадра  за восемь месяцев потеряла 89 эки­пажей. В пересчете на год это соответствует 100-процент­ному обновлению летного состава».
 
Подобной логикой могло руководствоваться только не­мецкое командование! Если бы так же рассуждало совет­ское, то оно неизбежно должно было бы прийти к выводу о невозможности использования штурмовика Ил-2! Ведь в среднем парк этих самолетов в действующей армии обнов­лялся на 100% каждые 7—8 месяцев войны. А за год про­цент обновления еще и в 43-м, и в 44-м доходил до 150—200! На 1 января 1943 г. в действующей армии имелось порядка 1800—2000 Ил-2, а на 1 января 1944-го - 2413. Боевые же потери их в 1943-м составили около 3760 машин (3515 поте­ряли ВВС Красной Армии и примерно 240 — ВВС ВМФ), а в 1944-м — около 3660 (3344 армейских и примерно 320 флотских) или - если принять данные В.И.Алексеенко.по которым ВВС Красной Армии в 1944-м потеряли по бое­вым причинам 3722 Ил-2 — около 4040. Экипажей, прав­да, погибало меньше, чем самолетов (в среднем за войну -в 1,35 раза), но о 100-процентном обновлении за год мож­но говорить и здесь.
 
Но, как известно, с потерями советское командование не считалось — и вопрос о невозможности дальнейшего применения Ил-2 не поднимало... Купфер же полагал, что терять летные кадры такими же темпами, что и советские ВВС, абсолютно недопустимо — а поэтому и потребовал «немедленно» начать замену Ю-87 на ФВ-190. «С 5 июля 1943 года, — подчеркивал он, — я потерял двух командиров эс­кадр, шесть командиров эскадрилий и двух адъютантов групп, каждый из которых совершил более 600 боевых вы­летов. Такой опыт уже не заменить... Мы не можем себе по­зволить терять тех немногих, кто остался».
 
Тем не менее Ю-87 продолжали активно применяться еще и в 1944-м.
 
 ЛЕГКО ЛИ БЫЛО БОРОТЬСЯ С «ЛАПТЕЖНИКАМИ»?
 
Чем же объяснить сравнительно небольшие потери Ю-87 на советско- германском фронте даже в 1943—1944 гг.? Они выглядят особенно удивительными, если придерживаться традиционного советского представления об «устарелости» и «низких летных данных» этого самолета. Однако нельзя забывать, что к 43-му «лаптежник» претерпел существен­ную модернизацию, серьезно улучшившую, в частности, его скоростные характеристики. Выпуск самолетов Ю-87В — по чьей максимальной скорости в 340 км/ч у нас принято судить обо всех «восемьдесят седьмых» — был прекращен еще осенью 1941 г. С 1942-го на совететско-германском фронте применялись уже Ю-87D, на которых вместо двига­теля Jumo211А стоял Jumo211J, взлетная мощность которо­го составляла 1410 л.с. против прежних 1010л.с. Это (а также улучшение аэродинамики машины) довело максимальную скорость «Штуки» до 410 км/ч (заметим, что у серийных Ил-2 выпуска 1943—1944 гг. она не превышала 405 км/ч). Из 4881 выпущенных немцами «Штук» 3564 (т.е. 73%) отно­сились к модификациям семейства D; таким образом, аб­солютное большинство самолетов Ю-87, применявшихся в годы войны на совететско-германском фронте, по макси­мальной скорости не уступали двухместному Ил-2 (кото­рый , заметим, никто не критикует за «низкие летные дан­ные»).
 
Конечно, уйти от истребителей не могли и Ю-87D (как, впрочем, и все советские бомбардировщики и штурмовики периода 1942—1945 гг.). Однако к 1943-му возросли и обо­ронительные возможности «Штуки». Уже на модификации D-1 вместо одного пулемета МG15 стрелок получил спарку гораздо более скорострельных МG81 (она обозначалась как МG 81Z). Хотя калибр пулеметов остался прежним, винто­вочным (7,92 мм), обороноспособность «Штуки» на малых дистанциях существенно улучшилась (а на больших огонь советских истребителей был малоэффективным). На моди­фикации О-5 (а кней относилась почти четверть всех выпу­щенных Ю-87 — 1178 машин) вместо двух крыльевых 7,92-мм пулеметов МG17 установили две 20-мм пушки МG 151/20 — так что спереди «лаптежник» был теперь за­щищен почти так же, как Ил-2 с 23-мм пушками ВЯ, и луч­ше, чем «ил» с 20-мм пушками ШВАК (уступавшими не­мецкому орудию по весу снаряда). Кроме того, на Ю-87D за­бронировали кабину и отдельные агрегаты винтомоторной группы.
 
Наконец, учтем, что цельнометаллическая конструкция « Штуки» обладала прекрасной живучестью. Это особенно подчеркивал, в частности, знаменитый Х.У.Руделъ — пи­лот, совершивший на Ю-87 больше боевых вылетов, чем кто-либо другой. Согласно его воспоминаниям, после одного из боев с «Аэрокобрами» 5-й воздушной армии 2-го Укра­инского фронта в районе Балты в марте 1944 г., при осмотре на аэродроме обнаружилось, что Ю-87G Руделя выдержал попадания не только множества 12,7-мм пуль, но и восьми 37-мм снарядов! Это выглядит невероятным, однако о по­добном факте сообщается и в отчете Руделя о бое, прове­денном им против истребителей 5-й воздушной 31 мая 1944 г. в районе Ясс. После посадки, указывается там, «весь «юн­кере» был похож на решето, сделанное 20- и 37-мм снаря­дами».
 
Но, как мы видели, штурмовики Ил-2 не спасали от больших потерь ни еще более мощное, чем у «Штуки», воо­ружение, ни значительно более мощное бронирование. А румынских Ю-87 в одной и той же операции погибало (в пересчете на один боевой вылет) на порядок больше, чем германских. Поэтому на первое место среди причин относительно небольших потерь Ю-87 на советско-германском фронте следует поставить «человеческий фактор» — и пре­жде всего высокое летное и тактическое мастерство немец­ких «штукапилотов». Огромную роль тут, в частности, иг­рал колоссальный боевой опыт, накопленный значитель­ной их частью. Так, из сведений, которые приводит в списке немецких летчиков-штурмовиков — кавалеров Ры­царского креста — М.В.Зефиров, явствует, что как мини­мум  75 пилотов выполнили на Ю-87 свыше 400 боевых вылетов (в том числе 15 — более 400, 18 — более 500, 13 — более 600,12 - более 700, 10 - более 800, 3 - более 900,2 -более 1000, М.Отте из 2-й пикировочной (затем — 2-я штурмовая) эскадры — 1179, а воевавший в том же соедине­нии Х.У.Рудедь — около 2500). Для сравнения: из куда бо­лее многочисленных пилотов Ил-2 планку в 400 вылетов перешагнули лишь от 9 до 11 человек (в том числе от 3 до 8 выполнили более 400, от 2 до 5 — более 500 и 1 — более 700).
 
 Большой боевой опыт позволял пилотам Ю-87 «точно определять, когда советские истребители подходили на дистанцию действенного огня, и своевременно выполнять маневр уклонения, «Нас атакуют свыше 20 Л а-5, — вспо­минал Х.У. Рудель о вылете «Штук» III группы 2-й штурмо­вой эскадры в район Ямполя 21 марта 1944 г., — но мы про­должаем лететь вперед. Когда сзади ко мне в хвост заходит очередной русский истребитель, я жду, а затем в последний момент резко ухожу вниз или в сторону». Такую же ситуа­цию описывает и И.Н.Кожедуб, рассказывая о бое Ла-5 240-го истребительного авиаполка 302-й истребительной авиадивизии 2-й воздушной армии Воронежского фронта с группой «лаптежников» над южным фасом Курской дуги 6 июля 1943 г.:
 
 «Пытаюсь атаковать «юнкерс», зайти к нему в хвост. Он маневрирует. Уходит из прицела...Под огнем противника снова веду самолет в атаку. Захо­жу «юнкерсу» в хвост. Сближаюсь. Ловлю в прицел. По-мо­ему, дистанция подходящая. Нажимаю на гашетки. Пушки заработали. А «юнкерс» не падает. Снова стреляю. Немец­кий бомбардировщик начал маневрировать. Забываю обо всем, что творится вокруг. Вижу лишь «юн­кере» и продолжаю стрелять...Почти вплотную сближаюсь с противником. «Юнкере» по-прежнему маневрирует».
 
В конце концов эту «Штуку» младший лейтенант Коже­дуб, по его утверждению, сбил — но израсходовал в не­скольких безрезультатных атаках почти весь боекомплект... Советские истребители не могли своевременно реагиро­вать на внезапные резкие развороты «лаптежника» (радиус виража у скоростной машины всегда больше, чем у тихо­ходной) и проскакивали вперед, теряя противника из виду. (Повторялась та же картина, что и в боях Ме-109 с Ил-2.)
 
Заметим, что для выполнения крутого виража, при ко­тором создавались очень большие перегрузки, от пилота также требовалась особая натренированность — обеспечи­вавшаяся лишь значительной летной практикой. Майор Х.У.Рудель в июне 1944-го сумел, закладывая резкие вира­жи, увернуться от снарядов Ла-5 даже на противотанковом варианте «лаптежника» — Ю-87G. Маневренность этой ма­шины была значительно хуже, чем у обычной «Штуки»: две подвешенные под крылом 37-мм пушки обусловили боль­шой разнос масс по размаху крыла. Но у Руделя за плечами было уже 2000 боевых вылетов!
 
Высокая квалификация пилотов Ю-87 облегчала им так­же сохранение своего места в строю группы. А ведь, как от­мечал тот же Рудель в отчете о действиях «Штук» пол Ясса­ми в мае — июне 1944-го, «потери оставались небольшими только при условии сохранения строя»; «пикировщики, ко­торые откалывались от строя, немедленно сбивались». В самом деле, пока Ю-87 летели в плотном строю, их стрелки (как и стрелки советских Ил-2) могли организовать огневое взаимодействие и взаимно прикрывать друг друга, концен­трируя огонь нескольких самолетов на наиболее опасном в данный момент из атакующих группу истребителей. Кроме того, самолет, летящий в плотном строю, можно было ата­ковать только с ограниченного числа направлений: с дру­гих его закрывали соседние машины. А ведь огромные потери несли Ил-2 из-за неумения слабо подготовленных советских летчиков сохранять строй при уходе от цели; то же происходило и с Ю-87 румынских ВВС.
 
Вообще, избегать больших потерь в боях с истребителя­ми «Штукам» помогала рациональность оборонительной тактики не только одиночных самолетов, но и групп. Так, ими часто применялся «оборонительный круг», где хвост каждого Ю-87 был прикрыт не только огнем собственного стрелка, но и огнем крыльевых пулеметов или пушек само­лета, летящего следом. Иногда (например, в боях на Право­бережной Украине в начале 1944 г.) этот «круг» прижимался к самой земле, так что атаковать «Штуки» снизу было прак­тически невозможно, а сверху — опасно: разогнавшийся на пикировании истребитель мог, выходя из атаки, врезаться в землю... Под Яссами в мае — июне 1944-го уходящие после сброса бомб Ю-87 выстраивались «змейкой звеньев»: каждое звено летело выше или ниже идущего впереди и идущего сзади, а в самом звене самолеты становились друг другу в хвост. Эта «змееобразная компактная масса» могла (в от­личие от «круга») свободно лететь в нужном ей направле­нии; плотность строя не позволяла истребителям зайти в хвост какому-либо из «лаптежников», кроме концевого, а разнесение соседних звеньев по высоте позволяло обезопа­сить хотя бы половину самолетов от атак снизу, против ко­торых Ю-87 были беззащитны. К цели Ю-87 под Яссами при­ближались тоже «змейкой звеньев» (только каждое звено шло в строю «клин»), а иногда в строю пеленга звеньев или фронта. В двух последних случаях истребители, атакующие сзади, оказывались под перекрестным огнем сразу не­скольких хвостовых стрелков. А под Нарвой в феврале 1944-го звенья «Штук» шли к цели, выстроившись ромбом. В результате, отмечал командовавший тогда 4-м гвардей­ским истребительным авиаполком 1 -и гвардейской истре­бительной авиадивизии ВВС Балтийского флота В.Ф.Го­лубев, «огневая мощь их была так сильна, что преодолеть ее одиночными или разрозненными атаками было очень трудно».
 
На величине боевых потерь Ю-87 сказывалась, безусловно, и недостаточная подготовка большинства советских летчиков-истребителей. По оценке ряда бывших пилотов «Штук», в 1941 г. «советские истребители не представляли для них серьезной угрозы» именно из-за своих неумелых и не отличавшихся упорством действий. «Осуществив бом­бовый удар, эскадрильям пикировщиков неизменно удава­лось стряхнуть советские самолеты после пяти минут манев­рирования в оборонительном кругу и уйти домой на малой высоте». Примерно так же обстояли дела и на протяжении почти всего 1942 года.. Опробовав в конце 42-го под Ста­линградом и успешно применив в 43-м в Курской битве очень опасный для Ю-87 прием — атаку снизу со стрельбой по ничем не защищенному «брюху» «лаптежника», — со­ветские летчики почему-то почти не прибегали к нему в дальнейшем (даже если «юнкерсы» шли на достаточной для этого высоте). Вместо этого они предпочитали пробиваться сквозь огонь пушек и пулеметов — или вообще отказыва­лись от атаки. По мнению Х.У.Руделя, большинству совет­ских летчиков-истребителей еще и в 1944-м недоставало аг­рессивности; «лишь немногие отборные подразделения были исключением из этого правила».
 
В итоге, по свидетельству того же Руделя, его III группа 2-й штурмовой (до 18 октября 1943 г. пикировочная) эскад­ры — воевавшая в 41-м и в Белоруссии, и под Смоленском, и под Ленинградом, прошедшая через Московскую и Ста­линградскую битвы, воздушные сражения на Кубани, Кур­скую битву, битву за Днепр, отражавшая «второй сталин­ский удар» на Правобережной Украине в начале 1944 г. — еще к лету 44-го «практически не имела» потерь от совет­ских истребителей'. Примерно так же, по-видимому, об­стояло дело и в других частях, летавших на Ю-87. Так, III группа 1-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры еще в январе — марте 1944 г., сражаясь в районе Витебска, все свои потери несла от зенитного огня; многочислен­ным истребителям 1-й и 3-й воздушных армий Западного и 1-го Прибалтийского фронтов так и не удалось тогда сбить ни одной «Штуки».
 
Что же касается зенитной артиллерии — главного врага Ю-87 на советско-германском фронте, — то следует учесть, что поразить пикирующий, т.е. непрерывно и быстро изме­няющий высоту полета, самолет зенитчикам очень и очень непросто. И, «по мнению экипажей люфтваффе», совет­ские зенитчики «совершенно не умели вести борьбу с пи­кирующими самолетами».
 
Но, может быть, сильное противодействие зенитной ар­тиллерии и истребителей хотя бы срывало выполнение «Штуками» боевых, заданий? Воспоминания советских лет­чиков-истребителей буквально пестрят эпизодами, в кото­рых почуявшие опасность «лаптежники» беспорядочно сбра­сывают бомбы куда попало и отказываются от попыток пробиться к цели... Конечно, бывало и так. Вот лишь один пример: как показал М.Э.Морозов, именно действия зе­нитчиков Балтийского флота и Ленинградской армии ПВО можно считать причиной низкой эффективности ударов Ю-87 Ш группы 1 -и пикировочной эскадры и I и II групп — 2-й пикировочной по кораблям Балтфлота на Неве в апреле 1942 г. Опасаясь входить в зону мощного зенитного огня, пикировщики тогда бомбили со слишком больших высот, неприцельно (возможно, впрочем, и иное объяснение: командование 1-го воздушного флота люфтваффе, которо­му остро не хватало самолетов для поддержки наземных войск в ожесточенных боях у Погостья, в любанском «кот­ле» и под Старой Руссой и которое предприняло удары по кораблям только по настоянию Геринга, рекомендовало экипажам не рисковать в этих ненужных, по его мнению, вылетах).
 
Немало, однако, и обратных примеров. Так, 349 зенит­ных и универсальных орудий Кронштадтской военно-мор­ской базы и стоявших в ней кораблей не смогли помешать Ю-87 из 2-й пикировочной эскадры потопить 21 —23 сентяб­ря 1941 г. линейный корабль «Марат», лидер «Минск», эс­минец «Стерегущий», подводную лодку М-74, тральщик №31, гидрографическое судно, транспорты «Мария», «Бар­та», «Леваневский», буксир КП-36, плавкран и несколько барж и повредить линейный корабль «Октябрьская рево­люция», крейсер «Киров», эсминцы «Грозящий», «Сильный» и «Славный», канонерскую лодку «Пионер» и не­сколько вспомогательных судов. «Оборона была просто убийственной, — подчеркивал впоследствии участник этих налетов Х.У. Рудель, — нигде потом в ходе войны я не видел ничего подобного». «Десятки, сотни сине-голубых разры­вов испещрили небо», — подтверждает советский очевидец налета 23 сентября — тогдашний командующий Балтий­ским флотом В. Ф. Трибуц". Вообще, сильное зенитно-артиллерийское прикрытие отнюдь не гарантировало совет­ской стороне безопасность от ударов Ю-87. Сказывалась за­частую недостаточная выучка зенитчиков и службы ВНОС. «Как всегда (почти всегда) на этот случай, наземные ПВО с опозданием до почти отхода противника от цели подняли страшенную пальбу по цели, — записал в дневнике после налета трех Ю-87 на аэродром Ташлык (западнее Кировогра­да) в марте 1944 г. начальник связи 4-го истребительного авиакорпуса Ф.М.Смольников, — но противник, видимо, давно изучил ПВО, базирующиеся в 100 км от переднего края, и потому не спеша, методично отстрелявшись, ушел на ю/запад»
 
. Показательна также история противоборства люфтваффе и 1-го танкового корпуса 11-й гвардейской армии Западного фронта в ходе Орловской операции в ию­ле 1943 г. Массированные налеты Ю-87 и Ю-88 на боевые по­рядки корпуса начались 14 июля, но в этот день эффектив­ность их «все же была незначительна ввиду массовости зе­нитного огня, срывавшего возможность противнику бомбить прицельно». Тогда 16 июля «лаптежники» навалились на приданный корпусу зенитно-артиллерийский полк — и к вечеру оставили от него всего четыре орудия. После этого, 17 и 18 июля, Ю-87 и штурмовики Нs 129 бомбили и расстре­ливали советские танки из пушек уже «безнаказанно»..
 
Правда, в обоих приведенных нами примерах объекты ударов «Штук» были слишком слабо прикрыты истреби­тельной авиацией. Но вот Воронежский фронт к первому дню операции «Цитадель» располагал, как уже отмечалось, не только мощными зенитными средствами, но и массой истребителей. И тем не менее боевые порядки его войск все-таки подверглись массированным ударам 2-Й и 77-й пикировочных эскадр. Приведем лишь свидетельство Н.К. Попела, лично наблюдавшего утром 5 июля 1943 г., как «лаптежники» обрабатывают позиции частей 6-й гвардей­ской армии и 538-го и 1008-го истребительно-противотан­ковых артполков 1-й танковой армии (членом Военного совета которой был тогда Попель).
 
 «Полк бьется менее ча­са, а треть орудий уже выведена из строя. Поредели расче­ты. Потери не столько от танков, сколько от авиации.Небо в безраздельной власти немецких пикирующих бомбардировщиков. Они то летают друг за другом по замк­нутому кольцу, то вытягиваются вереницей. Потом снова вертятся в хороводе, поочередно сбрасывая бомбы. Десят­ки таких хороводов кружат в небе. И снизу к ним вздыма­ются столбы дыма и пламени, летят куски лафетов, брев­на...».
 
Согласно и немецким и советским документам, именно удары «лаптежников» сломили в тот день сопро­тивление 52-й гвардейской стрелковой дивизии — одной из трех, на участках которых немцы прорвали первую полосу обороны войск Воронежского фронта.
 
А вот что происходило в полосе Воронежского фронта 10 июля 1943 г. — когда его 2-я воздушная армия уже была усилена целой дивизией истребителей. «Мы с восхишением следили за действиями пикирующих бомбардировщи­ков, непрерывно атаковывавших русские танки, — записа­но об этом дне в журнале боевых действий разведотряда мо­топехотной дивизии   «Гроссдойчланд»,   прогрызавшей оборону 1 -и танковой армии на обоянском направлении. — Одна за другой появлялись эскадрильи пикирующих бом­бардировщиков и сбрасывали свой смертоносный груз на русские машины. Ослепительная вспышка показывала, что еще один танк противника «готов». Это повторялось снова и снова». В тот же день «Штуки» 2-й и 77-й эскадр обеспе­чили успех мотопехотной дивизии СС «Лейбштандарт СС Адольф Гитлер» на прохоровском направлении. ..12 июля они остановили наступление 29-го танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии, теснившего «Лейбштандарт» под Прохоровкой.
 
Прорвались к своим целям и Ю-87, действовавшие на северном фасе Курской дуги, против войск Центрального фронта. «В первые дни наступления пол Курском, — вспо­минал командовавший тогда III группой 1 -и пикировочной эскадры Ф. Ланг, — мы выполняли в среднем по 5—6 боевых .вылетов ежедневно, атакуя различные цели [...]. Нередко нам приходилось вступать в бой с советскими истребителя­ми». Только боеготовых «ястребков» в 16-й воздушной ар­мии Центрального фронта имелось 386 (при том, что у про­тивника на этом направлении и всего-то было 186 истреби­телей); зенитных средств на один километр участка немецкого прорыва было больше, чем у. Воронежского фронта (только зенитных орудий Центральный фронт к 1 июля имел 1131). И все-таки, докладывал потом стар­ший офицер Генштаба при Центральном фронте полков­ник В.Т.Фомин, 5 июля «бомбардировочная и штурмовая авиация противника [...] производила бомбардировку и об­стрел наших боевых порядков на всю тактическую глубину [...]» Как видно из донесений командующего фронтом К.К.Рокоссовского И.В.Сталину, та же картина была и 6— 9 июля. Именно массированный удар «Штук» вынудил 5 июля к отходу 132-ю стрелковую дивизию 70-й армии, а 7 июля Ю-87 и Ю-88 заставили отойти на 2—4 км 17-й гвар­дейский стрелковый корпус 13-й армии.
 
Здесь уже сказывалось бездарное использование много­численных советских истребителей — охарактеризованное нами в главе II. «Служба наблюдения, оповещения по ли­нии ВВС организована не была», а штабы соединений на­земных войск не имели прямой связи ни со штабами истре­бительных авиадивизий, ни с командным пунктом штаба 2-й воздушной армии — и вызывать истребители могли только через штаб фронта! Пока запрос и ответный приказ проходили все промежуточные инстанции, «лаптежники» уже успевали улететь...То же и в начавшейся 17июля 1943г. Миусской операции Южного фронта. Вот, например, вос­поминания бывшего полкового артиллериста из 87-й гвар­дейской стрелковой дивизии 2-й гвардейской армии И.Г.Кобылянского.
 
 «Один заход, другой, третий, и девятка пикировщиков выстраивается на обратный путь. А в это время уже приближается к нам, повторяет те же маневры и трехкратную бомбежку вторая девятка «юнкерсов», за ней без перерыва — третья, и этому аду нет конца. Зениток у нас нет, авиации не видно, а огонь из стрелкового оружия «му­зыкантам» [так прозвали Ю-87 советские фронтовики из-за включавшихся им при пикировании сирены] нестра­шен».
 
Как видим, вопреки распространенному у нас мнению, самолеты Ю-87 могли успешно выполнять свои задачи и в середине 1943г., когда советские ВВС уже располагали ог­ромным количеством современных истребителей.
 
Да и не только в 43-м. Еще 5 мая 1944 г. целых пять эс­кадрилий Ла-5 из 3-го и 4-го гвардейских истребительных авиаполков 1-й гвардейской истребительной авиадивизии ВВС Балтийского флота (т.е. около 50 истребителей!) так и не смогли остановить большую группу Ю-87, прорывав­шуюся (под прикрытием, правда, ФВ-190) к советским ко­раблям в Нарвском заливе. «Не остановил его  и массированный зенитный огонь с берега и кораб­лей», — признавал впоследствии бывший командир 4-го гвардейского В.Ф.Голубев. Правда, добавляет он, пробить­ся к цели и сбросить бомбы сумели только «мелкие группы» «лаптей» — но урон и они нанесли серьезный: потопили два тральщика и повредили канонерскую лодку. По утвер­ждению Х.У.Руделя, вражеские истребители только один раз за всю войну вынудили его сбросить бомбы, не долетев до цели — в июле 1944 г., в районе Ярослава в Галиции. Да и то это были «Мустанги» ВВС США... И до, и после того, подчеркивал знаменитый «штукапилот», «мы всегда нано­сили удар по намеченной цели даже в случае подавляющего превосходства вражеской авиации».
 
Правда, В.Швабедиссен указывает и на снижение эф­фективности бомбовых ударов «Штук» в 1944—1945 гг. из-за сильного противодействия советских истребителей. Что­бы обойти заслоны последних, Ю-87 вынуждены были идти к цели на очень большой высоте и, соответственно, с нее же и пикировать — а это ухудшало условия прицеливания.
 
 НАСКОЛЬКО ЭФФЕКТИВНЫМИ БЫЛИ ДЕЙСТВИЯ Ю-87
 
Рассмотренные выше действия «Штук» 2-й и 77-й пики­ровочных эскадр в ходе операции «Цитадель» проливают свет и на следующий вопрос — о степени эффективности боевой работы Ю-87 на советско-германском фронте. Как видим, еще в середине 1943 г. «лаптежники» являлись дей­ственным тактическим оружием, способным решать исход боя наземных войск...
 
Еще больше подобных примеров дают кампании 1941 и 1942 годов. К примеру, на Северо-Западном фронте 22 июня 1941 г. от массированных ударов «Штук» «потеряла боеспособность»5-я танковая дивизия 3-го механизированного корпуса, — оборонявшая стратегически важные мосты через Неман в Алитусе; в августе «лаптежиики» позволили отразить контрудар 34-й армии под Старой Руссой. На За­падном фронте 25 июня 1941 г. Ю-87 рассеяли сосредоточив­шуюся в исходном районе для наступления (под Маковлянами, юго-западнее Гродно) 6-ю кавалерийскую дивизию 6-го кавалерийского корпуса — исключив тем самым уча­стие ее в контрударе конно-механизированной группы И. В.Болдина на Гродно (26 июня точно так. же была рассея­на отходившая с реки Нарев в Супрасельскую пущу 13-я стрелковая дивизия 10-й армии). В значительной степени из-за ударов Ю-87 захлебнулся и весь контрудар, наносив­шийся 24—25 июня южнее Гродно группой Болдина — а также и еще три контрудара войск Западного фронта: 29-й танковой дивизии 11 -го механизированного корпуса 3-й армии западнее Гродно 22 июня, 30-й танковой дивизии 14-го механизированного корпуса 4-Й армии под Пружанами 23 июня и 5-го и 7-го механизированных корпусов 20-й армии под Сенно и Лепелем 6—9 июля 1941 г. («Самые большие потери от авиации», — сообщал о действиях 5-го и 7-го мехкорпусов начальник управления боевой подготов­ки Главного автобронетанкового управления Красной Ар­мии А.В.Борзиков.) По признанию советской же сторо­ны, «Штуки» 77-й пикировочной эскадры сыграли решаюшую роль и в быстром откате 28-го стрелкового корпуса 4-й армии на кобрин- брестском направлении 23—24 июня 1941 г. «От постоянной и жестокой бомбардировки пехота деморализована и упорства в обороне не проявляет», — констатировал 24-го в оперативной сводке штаб армии. В ходе Ржевско-Сычевской операции в августе 1942 г. Ю-87 не раз срывали атаки войск 30-й армии Калининского фронта севернее Ржева еще до их. начала, когда атакующие еще только накапливались на исходных позициях. Как от­мечал служивший тогда начальником пункта сбора донесе­ний в 140-й стрелковой дивизии А.И.Щукин, работа «лаптежников» «если не полностью, то существенно парализо­вала действия наших войск».
 
А в начале битвы за Москву, в октябре 1941 г., Ю-87.оказались фактором уже не тактического, а оперативного значе­ния. Непрерывно бомбя окруженные пол Вязьмой войска 43-Й армии Резервного фронта, «Штуки» 2-й пикировоч­ной эскадры, по существу, лишили их шансов на прорыв из «котла». «Дивизии как боевые единицы не существуют, —  доносил, например, в те дни штаб армии, — а есть неболь­шие, деморализованные авиацией противника, группы бойцов пехоты, спецподразделений и артиллерия... Диви­зии понесли очень большие потери, особенно свирепствует авиация. Она делает систематические налеты группами по 20—25 самолетов. [...] В общем, наша армия не способна вести какой-либо бой, так как все оставшиеся стали каки­ми-то очумелыми».
 
Точно такой же вклад внесли Ю-87 и в катастрофический для советских войск исход Харьковского сражения 1942 года. «Особенно убедительными, — отмечалось в докладе глав­нокомандования Юго-Западного направления И.В.Сталину об итогах сражения, — оказались действия авиации про­тивника по нашим войскам, оказавшимся (22 мая 1942г.) в окружении. Непрерывные воздушные атаки против­ника крайне затрудняли; перегруппировку войск для удара на восток, нарушали управление войсками и, расстраивая боевые порядки, срывали действия войск по выводу из окружения».
 
В следующем месяце непрерывные удары Ю-87 помогли врагу ликвидировать и еше один «котел» — между Любанью и Новгородом, где была окружена 2-я ударная армия Вол­ховской группы войск Ленинградского фронта (преобразо­ванной 8 июня 1942 г. в Волховский фронт). «Противник, — докладывал 5 июня командующий Ленинградским фрон­том М.С.Хозин, — применяет против наших боевых поряд­ков массу бомбардировочной авиации, которая по сущест­ву парализует действия наших наступающих войск» — как-2-й ударной, так и пробивающейся навстречу ей 59-й армии. «Генерал-лейтенант Власов особенно подчеркива­ет уничтожающее действие немецкой авиации», — значит­ся и в датированном 15 июля 1942 г. протоколе допроса пле­ненного командарма 2-й ударной. Конечно, пленные  склонны льстить тем, в чьей власти они находятся, но о «больших потерях от авиа­ции противника» А.А.Власов еще между 16 и 20 июня доно­сил и Военному совету Волховского фронта (а 15-го о том, что «от авиации и огня противника войска 2-й ударной «несут огромные потери», докладывал наверх и начальник штаба фронта Г.Д.Стельмах). Согласно докладу работни­ка Особого отдела НКВД Волховского фронта Колеснико­ва (который лично наблюдал агонию 2-й ударной), проры­ву основных сил армии из окружения помешали именно немецкие пикировщики. Выход окруженцев через коридор у деревни Мясной Бор, начавшийся в ночь на 25 июня 1942 г., уже утром был прекращен «в силу почти непрерыв­ных налетов авиации противника».
 
Влиять на ход операций «лаптежники» могли даже ле­том 1943-го — который у нас принято считать годом заката славы Ю-87... Так, в Орловской операции их удары по под­вижным группировкам наступавших в орловском выступе Западного, Брянского и Центрального фронтов не позво­лили достичь главной цели операции — окружения орлов­ской группировки немцев. Сначала, 14—17 июля 1943 г., Ю-87 (при поддержке Ю-88) остановили 1-й гвардейский танковый корпус Брянского фронта — чей удар должен был рассечь орловскую группировку. «Авиация, - докладывал впоследствии командир этого соединения М.Ф.Панов, -была основным средством воздействия противника на на­ступающие соединения и части корпуса. Весьма часто по­тери от авиации противника превышали потери на поле боя». Затем, 16—17 июля «Штуки» вынудили остановить­ся и укрыться в лесах и подвижную группировку Западного фронта — 1-й и 25-й танковые корпуса 11-й гвардейской армии. А ведь они уже вырвались на оперативный простор и разведывательными подразделениями уже дошли до станции Хотынец на железной дороге Орел — Брянск, т.е. угрожали перерезать коммуникации 2-й танковой армии! Задержка этой половины советских «клещей» позволила немцам перебросить в район севернее Хотынца подкрепле­ния. А после ударов, нанесенных авиасоединением под­полковника Э.Купфера по 1-му и 25-му корпусам 19— 21 июля, командующий оборонявшимися в орловском вы­ступе 2-й танковой и 9-й армиями В.Модель — безусловно, патриот своих сухопутных войск — счел, что «впервые в ис­тории войн наступающая танковая группировка была уничтожена только силами авиации, без какой-либо под­держки наземных войск».
 
 Между тем основу «боевого со­единения Купфера» составляли все те же Ю-87 из 1-й, 2-й и 3-й пикировочных эскадр... Наконец, 1—3 августа .Ю-87 и двухмоторные бомбардировщики задержали и вторую, юж­ную половину «клещей», которые намечалось сомкнуть в тылу орловской группировки — 9-й танковый корпус Цен­трального фронта. Это позволило немецким войскам ото­рваться от преследования советских танкистов и зацепиться за рубеж по реке Крома. А 5 августа — хоть советские истре­бители и вынудили часть «лаптежников» преждевременно сбросить бомбы — Ю-87 вместе с двухмоторными бомбово­зами предельно затруднили советским танкистам форсиро­вание Кромы. Помимо прочего, они вывели из строя весь штаб начальника артиллерии 9-го танкового корпуса, а 106-ю танковую бригаду 6-го гвардейского танкового кор­пуса 3-й гвардейской танковой армии вообще вынудили вернуться на южный берег... На счет прежде всего Ю-87 сле­дует отнести и оценку представителя Ставки ВГК на Западном и Брянском фронтах Н.Н.Воронова, сделанную им 26 июля 1943 г.: «Опыт боев показывает, что никакие «тиг­ры» и «фердинанды» наземным войскам не страшны, силь­ное моральное воздействие на наши войска оказывает авиация противника, очень часто она снижает темп нашего продвижения».
 
Вслед за Орловской затянулась из-за противодействия и начавшаяся 7 августа 1943 г. Смоленская операция. «Лаптежники» опять нанесли большие потери подвижной группировке советских войск — 5-му механизированному корпусу Западного фронта, — и она так и не смогла превра­тить тактический прорыв, осуществленный между Кировом и Спас-Деменском, в оперативный...
 
Грозным тактическим оружием Ю-87 делала прежде все­го высокая результативность их бомбовых ударов. Под­черкнем, что оценивать ее можно только на основании све­дений наземных наблюдателей. Доклады экипажей само­летов  точностью не могут отличаться по определению. Не говоря уже о естест­венном желании преувеличить свой успех, авиаторы про­сто не в состоянии заметить и сосчитать с воздуха всех уничтоженных ими солдат, пушек и т.п.; не в состоянии все зафиксировать и бортовой фото- или киноаппарат (тем бо­лее что при крутом пикировании поймать атакуемые цели в объектив фотокамеры было практически невозможно)... Что же до наземных наблюдателей, то нам не известно, подтверждены ли приводимые в литературе немецкие циф­ры уничтоженных «Штуками» танков, дотов и т.п. назем­ными проверяющими вермахта. Да и проверка такая могла состояться лишь в том случае, если район, по которому ра­ботали .Ю-87, переходил затем под контроль немецких войск — а такое случалось далеко не всегда; с лета 1943-го — вообще крайне редко... Поэтому для оценки результатив­ности ударов Ю-87 мы будем пользоваться почти исключи­тельно советскими источниками.
 
Источники эти рисуют весьма впечатляющую картину. Вот лишь результаты работы «Штук» в первые шесть дней войны в полосе советского Западного фронта — засвидетельствованные по большей части теми, кто подвергся то­гда их ударам (и чьи воспоминания собрал Д.Н. Егоров), а также донесениями и отчетами командиров и штабов со­ветских частей и соединений.
 
22 июня 1941 г. Ю-87 полностью (и всего за 15 минут!) уничтожили на марше 171-й легкий артиллерийский полк 49-й стрелковой дивизии 4-й армии, вывели из строя всю матчасть 75-го гаубичного артполка 27-й стрелковой диви­зии 3-й армии, нанесли «ощутимые потери» 164-му легко­му артполку 2-й стрелковой дивизии и 7-му гаубичному артполку 7-й танковой дивизии 6-го механизированного корпуса 10-й армии — и полностью разгромили артилле­рию оборонявшейся на Августовском канале 56-й стрелко­вой дивизии 3-й армии. Уже первый бомбовый удар вывел из строя больше половины орудий, много тягачей и автома­шин и уничтожил много бойцов и командиров ее 247-го гаубичного артполка, а второй совершенно добил эту часть (из 1240 человек личного состава к Неману вскоре вышло всего 78).
 
Немалый вклад был внесен «Штуками» и в унич­тожение 113-го легкого артполка 56-й дивизии (в котором к 18.00 осталось всего два орудия). Большой урон нанесли они в тот день и 85-й стрелковой дивизии 3-й армии юго-западнее Гродно («очень серьезные потери в людях, матча-сти и конском составе» понес, в частности, один из диви­зионов ее 223-го гаубичного артполка) и 30-й танковой ди­визии 14-го механизированного корпуса 4-й армии северо-восточнее Бреста. Бомбя боевые порядки 57-го танкового полка 29-й танковой дивизии II-го механизированного корпуса 3-й армии западнее Гродно, .Ю-87 добились не­скольких прямых попаданий в его Т-34 и Т-26; поскольку броню этих машин пронизывали и осколки 250-кг авиа­бомб, следует со вниманием отнестись к «солдатской мол­ве» , которая «на второй-третий день боев» под Гродно «по­ведала, что много советских танков было сожжено ударами с воздуха».
 
23 июня юго-восточнее Гродно «лаптежники» уничто­жили 1-й дивизион 444-го корпусного артполка 4-го стрел­кового корпуса 3-й армии и тылы 85-й стрелковой дивизии
 
(3-й автомобильный батальон и 87-й полевой автохлебоза­вод). Атакуя восточнее Белостока 7-ю танковую дивизию 6-го механизированного корпуса 10-й армии, они (как яв­ствует из отчета комдива-7 С.В.Борзилова), вывели из строя 17% ее танков — 63 машины из 368, имевшихся на 22 июня — и совершенно разгромили тылы обоих танковых пол ков дивизии. Контратаковавшая под Пружанами 18-ю танковую дивизию вермахта 30-я танковая дивизия 14-го мехкорпуса 4-й армии от Ю-87 понесла (по утверждению бывшего начальника штаба армии Л. М.Сандалова) «потерь не меньше, чем от танков и артиллерии». Перед боем 30-я располагала 120—130 исправными Т-26, а в бою, согласно ут­реннему донесению Военного совета 4-й армии от 23 июня, потеряла 60 танков; следовательно, «лаптежники» уничто­жили 20—30 Т-26—или от 16 до 25% боеспособных танков дивизии... А под Именином (севернее Кобрина) они со­жгли порядка 27—30 из 67 уцелевших к тому времени тан­ков 22-й танковой дивизии того же корпуса.
 
24 июня Ю-87 (вместе со штурмовиками Нs123 и, воз­можно, истребителями Ме-109) вновь нанесли большой уронв людях и технике 85-й стрелковой дивизии под Гродно, А наступавшая на Индуру (южнее Гродно) 4-я танковая ди­визия 6-го механизированного корпуса от ударов «Штук» — снова добивавшихся прямых попаданий — потеряла, со­гласно докладу комдива-4 А.Г.Потатурчева, до 20—26% своих танков.
 
25 июня в районе Маковлян (юго-западнее Гродно) «лап­тежники» уничтожили всю артиллерию и огромное количе­ство людей и лошадей 94-го кавалерийского полка 6-й ка­валерийской дивизии 6-го кавалерийского корпуса конно-механизированной группы И.В.Болдина и нанесли боль­шие потери 8-му танковому полку 36-й кавалерийской ди­визии того же корпуса.
 
26 июня в районе Большой Берестовицы (севернее Волковыска) «Штуки» рассеяли 144-й кавалерийский полк 36-й кавдивизии, а севернее Белостока нанесли значительный урон отходившему от Осовца на Супрасль 200-му стрелко­вому полку 2-й стрелковой дивизии 10-й армии.
 
27 июня после налета Ю-87 в двух оборонявшихся на реке Нарев в районе Белостока батареях 128-го отдельного про­тивотанкового дивизиона 86-й стрелковой дивизии 10-й армии осталось лишь 3 орудия, а в районе Волковыска «лапте жни кя» уничтожили почти всю матчасть, оставав­шуюся еще в 35-м танковом полку 6-й кавдивизии.
 
На Северо-Западном фронте на долю «Штук» пришелся «значительный процент» тех примерно 90 БТ-7, Т-28 и Т-34, которые были потеряны 22 июня 5-й танковой дивизией в бою за Алитус; на Южном фронте Ю-87 из 77-й пикировоч­ной эскадры 8 июля нанесли «значительные потери» насту­павшему в Северной Бессарабии (севернее города Бельцы) 2-му механизированному корпусу.
 
А вот результаты ударов Ю-87 по танковым частям и со­единениям в конце 1941—1943гг. 8 июля 1943г., в ходе обо­ронительного сражения Воронежского фронта на южном фасе Курской дуги, у села Сторожевое: «лаптежники» од­ним налетом вывели из строя четверть танков 15-го гвар­дейского тяжелого танкового полка прорыва 2-го танкового корпуса — две из 11 английских машин МК-4 («Черчилль») были полбиты, а две сгорели от прямых попаданий бомб.
 
12 июля Ю-87 сожгли и подбили 20% танков, остававшихся еще в 5-м гвардейском танковом корпусе (4 Т-34 и 2 «Чер­чилля»; на долю пикировщиков в тот день пришлось 37,5% общих потерь корпуса в танках). Согласно донесению ко­мандующего оперативной группой Западного фронта И.В.Болдина, 4 октября 1941 г. в районе Холма-Жирков-ского Ю-87 уничтожили до 30% матчасти его войск — т.е. в том числе и 126-й и 128-й танковых бригад. Учитывая, что по штату в танковой бригаде тогда должно было состоять 46 танков и что бригады вряд ли были укомплектованы на 100%, можно полагать, что группа Болдина потеряла до 25 танков. По немецким данным, «Штуки» вылетали в тот день в район Холма-Жирковского 152 раза; таким обра­зом, на один уничтоженный танк пришлось не более 6 са­молето-вылетов (в действительности, видимо, меньше, так как пикировщики наверняка бомбили не только танковые части). С последним выводом согласуются и сведения о на­летах Ю-87 на 9-ю гвардейскую казачью кавалерийскую дивизию 4-го гвардейского казачьего кавалерийского корпуса 1-го Белорусского фронта в районе Пружан 12 июля 1944 г., сообщаемые бывшим командиром 181-го гвардейского артиллерийско-минометного полка этой дивизии Б.И.Стрельченко. В ходе первого налета 7 или 8 «лаптежников» — не­смотря, между прочим, на заградительный огонь батареи 37-мм зениток — уничтожили бомбами три танка «Валентайн» 151-го гвардейского танкового полка, т.е. на один танк оказалось затрачено 2—3 самолето-вылета.
 
Впрочем, в середине марта 1943 г. западнее Белгорода от одного нале­та Ю-87 в 3-м гвардейском танковом корпусе Воронежского фронта погибло сразу 26 танков. Поскольку в Харьков­ском сражении 1943 года «лаптежники» действовали груп­пами и по 10—15, и по 50 машин, можно заключить, что для уничтожения одного танка им потребовалось всего от ),5 до 2 самолето-вылетов. Столь же действенным оказался  удар группы из 18 Ю-87 и 18 Ю-88 по 1-му гвардейскому танковому корпусу Брянского фронта у деревни Грачевка (в эайоне Новосиля) 13 июля 1943г. — от которого корпус потерял сгоревшими и поврежденными 23 танка и 45 автомашин. Даже если допустить, что экипажи двухмо­торных «юнкерсов» действовали с той же результативно­стью, что и натренированные в атаках малоразмерных целей «штукапилоты», то и тогда получится, что на один по­раженный танк пришлось всего около 1 самолето-вылета Ю-87.
 
Сравним эти результаты с теми, что достигались штур­мовиками Ил-2. Как мы видели, с лета 1943 г. «горбатые» стали применять против танков не только фугасные (как Ю-87В и D), но и гораздо более действенные кумулятивные бомбы. Но и тогда — как показал боевой опыт — для гаран­тированного уничтожения одного танка на поле боя требо­валось затратить от 18 до 30 самолето-вылетов Ил-2. А для того, чтобы гарантированно поразить один танк из 37-мм пушек НС-37 — как выявили полигонные испытания и, опять-таки, опыт боев, — необходимо было высылать как минимум 15 штурмовиков. Как видим, и в 41-м, и в 43-м, и в 44-м ,Ю-87 действовали против танков во много раз эф­фективнее... И это используя бомбы — а две 37-мм пушки, установленные на применявшемся с лета 1943-го Ю-87G  были, по оценке немецких пилотов, еше более действенным проти­вотанковым оружием.
 
О результативности бомбовых ударов Ю-87 можно судить и по тому, что во втором из описанных Б.И.Стрельченко налетов 12 июля 1944г. 3, а затем 7 «лаптежников» в течение двух часов вывели из строя примерно 12—15% личного со­става и 20% лошадей 32-го гвардейского казачьего кавале­рийского полка, практически всю его полковую батарею (т.е., видимо, три орудия из четырех) и два из четырех при­данных ему орудий 181-го гвардейского артиллерийско-минометного полка. Рискнем признать этот урон сущест­венным, а действия семи «лаптежников» — высокоэффек­тивными... Согласно отчету штаба Воронежского фронта об оборонительной операции на Курской дуге, в первый день этого сражения, 54 июля 1943 г., потери войск в живой силе от авиации (из-за наличия «широко развитой системы траншей и убежищ») были «незначительны». Однако в жур­нале боевых действий 52-й гвардейской стрелковой диви­зии 6-й гвардейской армии значится, что ударами Ю-87 в ней в тот день «было выведено из строя много артсредств, вооружения и живой силы».
 
А вот результаты ударов Ю-87 из I группы 5-й пикировоч­ной эскадры по Мурманску. Во время налета 3 апреля 1942 г. на Мурманский порт всего 8 «Штук» сумели эффективно поразить семь целей: они потопили английские транспор­ты S-58 «Нью-Вестминстер Сити» и S-67 «Тобрук», совет­ский траулер РТ-61 «Водник», повредили транспорт S-52 «Эмпайр Старлайт», советское гидрографическое судно «Ост» и траулер РТ-7 «Сёмга» и разрушили рыбозавод. 15 апреля, сбросив на порт и рейд 19 фугасных бомб, Ю-87 потопили транспорт S-59 «Ланкастер Кастл», вновь повре­дили «Эмпайр Старлайт», уничтожили причал № 10, склад, железнодорожный кран и три железнодорожных пути. 23 апреля 10 «лаптежников» уничтожили в порту четыре це­ли: потопили 45-тонный плавучий кран, буксир «Строи­тель» и разрушили причал № 9 и склад. 1 июня 14 «Штук» сумели надежно поразить лишь два объекта (потопили советский пароход «Субботник» и добили «Эмпайр Стар­лайт»), но 5 июня точечными уларами полностью уничто­жили укрытые в скалах основные продовольственные запа­сы Мурманска и не только разрушили головную станцию городского водопровода, но и в шести местах поразили «нитку» водовода (10 июня они перебили ее уже в 18 местах, а 12-го —в 30). А 28 февраля 1943 г, пара Ю-87 точечным же ударом разрушила в Мурманске здание Управления НКВД...
 
Результативность бомбовых ударов Ю-87 по морским це­лям становится особенно впечатляющей при сравнении ее с таковой же советских пикирующих бомбардировщиков Пе-2 (сравнение Ю-87 с Ил-2 здесь будет некорректным: ведь корабли и суда — это классические точечные объекты, бомбометание по которым в те годы лучше всего было осу­ществлять с крутого пикирования). Источники позволяют достаточно полно сравнить результаты ударов Ю-87 и Пе-2 по кораблям класса эсминцев (в советском флоте тех лет он именовался «миноносцы» и включал два подкласса: «эскад­ренные миноносцы» и «эскадренные миноносцы-лидеры»).
 
Чтобы потопить 21 сентября 1941 г. на Петергофском рейде эсминец «Стерегущий», «Штукам» 2-й пикировоч­ной эскадры понадобилось (согласно советским донесени­ям) всего 12—16 самолето-вылетов и один налет. Для уничтожения 6 октября 1943 г. в Черном море отряда в со­ставе лидера «Харьков» и эсминцев ^Способный» и «Беспо­щадный» «юнкерсы» III группы 3-й пикировочной эскадры затратили в ходе четырех налетов около 50 самолето-выле­тов, т.е. по 16—17 на один корабль. (Если же учесть, что «Харьков» и «Беспощадный» затонули уже в результате третьего налета, то окажется, что для уничтожения этих ми­ноносцев потребовалось только 27 самолето-вылетов, т.е. по 13—14 на один корабль.) Потопление 20 июля 1941г. в Полярном эсминца «Стремительный» обошлось в 9 само­лето-вылетов ) Ю-87 из IV(пикировочной) группы 1-й учеб­ной эскадры и один налет54. Для потопления же 16 апреля 1945 г. в Данцигской бухте германского эсминца 234 16 са­молето-вылетов Пе-2 оказалось недостаточно. На корабле, по немецким данным, была лишь серьезно повреждена зе­нитная артиллерия — причем повреждения эти могли на- нести как «пешки*, так и участвовавшие в атаке истребите­ли «Аэрокобра». Поврежден, но не потоплен оказался и румынский эсминец «Реджеле Фердинанд», по которому (точнее, по гавани, в которой он стоял в Констанце) 20 ав­густа  1944 г. отбомбились от 12 до 30 Пе-2 из 29-го и 40-го авиаполков пикирующих бомбардировщиков 13-й авиади­визии пикирующих бомбардировщиков ВВС Черномор­ского флота. Германский 7,3] 8 апреля 1945 г. атаковали в Данцигской бухте уже 27 «пешек» 12-го гвардейского авиа­полка пикирующих бомбардировщиков 8-й минно-тор-педной авиадивизии ВВС Балтийского флота — однако и им удалось лишь повредить вражеский корабль.
 
Вообще, на счету Пе-2 (как и Ил-2) нет ни одного пото­пленного вражеского эсминца — а ведь на Балтике в конце 1944 — начале 1945 г. германские корабли этого класса дей­ствовали весьма активно... «Штуки» же потопили 9 совет­ских эсминцев и лидеров (включая затонувший 12 ноября 1941 г. в севастопольском доке «Совершенный»)— «Минск», «Харьков», «Фрунзе» (21 сентября 1941 г. у Тендры), «Стере­гущий», «Стремительный», «Совершенный», «Свободный» (10 июня 1942 г. в Севастополе), «Способный» и «Беспо­щадный»98. Еше трем (в том числе потопленному впослед­ствии «Беспощадному») они нанесли тяжелые поврежде­ния, причем «Сильный» 21 сентября 1941 г. пострадал в Кронштадте всего от 9 «лаптежников», а «Безупречный», атакованный на следующий день таким же их количеством у Одессы, оказался полузатопленным.
 
Можно, конечно, указать и на примеры откровенно не­удачных действий «Штук». Так, 1 декабря 1941 г. 15 Ю-87. бомбивших в районе Кубинки огневые позиции 1-й бата­реи 196-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизио­на Западного фронта, сумели вывести из строя всего одно орудие — да и то временно. По-видимому, именно Ю-87 были те ми «пикирующими бомбардировщиками», которые в конце мая 1942-го, во время наступления 16-й армии За­падного фронта на жиздринском направлении, практиче­ски безрезультатно бомбили из боевого порядка «круг са­молетов» стоявшую на месте (!) танковую бригаду. «Были моменты, — вспоминал наблюдавший этот налет бывший командарм-16 К.К.Рокоссовский, — когда пламя, дым и пыль от разрывов авиабомб совершенно закрывали танки от наблюдения. Казалось, там останется лишь груда иско­реженного металла. На самом же деле за все время было по­вреждено лишь два танка». Дравшуюся на северном фасе Курской дуги 11-ю гвардейскую танковую бригаду Цен­трального фронта Ю-87 и Ю-88 бомбили весь день 7 июля 1943 г. — однако вывели из строя всего один танк...
 
«Но не всегда так бывает, — прибавлял Рокоссовский, — и об этом знают танкисты». В начале июля 1942г. «лаптежники» в течение нескольких дней практически уничтожили полностью укомплектованную 116-ю танковую бри­гаду Брянского фронта. «Потери были колоссальные, -вспоминает служивший в ней тогда П.И.Кириченко. — [...] к тому моменту, когда подошли пехота и танки противни­ка, в нашей бригаде оставалось незначительное количество машин». Гораздо больше в советских источниках свиде­тельств высокой результативности ударов Ю-87; вот лишь несколъко относящихся к тому же 1942 году. В марте 1942-го 13 «большие потери» от «сильнейших ударов» Ю-87 жало­вался полковник Д.С.Сорокин — командир сражавшейся у пасской Полисти (севернее Новгорода) 372-й стрелковой дивизии 59-й армии Волховского фронта. «Пикирующие бомбардировщики немцев, по пягь-шесть раз в день, гусь­ком, со страшным воем, включив специальные сирены, пи­кируют на перекрестки, — вспоминал об апрельских боях в районе Погостья (юго-восточнее Ленинграда) бывший ар­тиллерист из 311 -и стрелковой дивизии 54-й армии Ленин­градского фронта Н.Н.Никулин. — Бомбы разбрасывают бревна, грязь, машины, людей ...». «Через полчаса ни моста, ни самого села не стало. Все, что могло гореть — го­рело. Из батальона мне удалось собрать всего 30 человек, не уцелело ни одной повозки», — так описывает последствия налета Ю-87 на переправу через реку Берека у села Бунаково (южнее Харькова) 25 мая 1942г. В.Ф.Ропотов, командовав­ший тогда 3-м батальоном 973-го стрелкового полка 270-й стрелковой дивизии в армейской группе генерал-майора  В. Бобкина. А вот результаты налета «Штук» на отсту­павшую по лесной дороге под Белым (юго-западнее Ржева) колонну войск 39-й армии Калининского фронта 5 июля 1942 г. "За всю войну я не видел ничего более ужасного, -вспоминал служивший тогда офицером связи в 634-м стрелковом полку 1!9-й стрелковой дивизии Б.П.Поля­ков. — Крупные воронки уже до краев заполнились водой. Дорогу устилали разбитые повозки, автомашины, убитые лошади, трупы людей. Особенно плотное нагромождение исковерканного транспорта и орудий опоясывало [...] озер­ко. [...] Нам стоило больших усилий пробираться через не­прерывные завалы из поваленных деревьев и груды тех­ники».
 
Здесь нужно упомянуть и о таком оружии « Штук», как их знаменитые сирены, издававшие при пикировании са­молета «громкий вой, сначала низкого тона. Затем по мере приближения к земле и набора скорости — все выше и вы­ше и все громче и громче. У земли это уже какой-то нестер­пимый пронзительный визг». Авиаконструктор А.С.Яков­лев в своей известной книге давал понять, что это могло устрашать только британских колониальных солдат (надо полагать, индийцев). Однако А.И.Щукин —летом 1942-го воевавший в 140-й стрелковой дивизии под Ржевом — сви­детельствует, что «пронзительный, воюший звук» сирен "угнетающе действовал на психику» и советских бойпов. «Мне не раз, — пишет он, — приходилось видеть людей, ко­торые полностью теряли самообладание, в панике мета­лись, ища укрытия, и, как правило, становились жертвами таких «психических» бомбежек». О том же пишет и служив­шая в июне 1942 г. в медсанроте 59-Й стрелковой бригады 2-й ударной армии Волховского фронта Е.Л.Балакина (Наза­рова): когда Ю-87 «включали адскую сирену, от которой сты­ла в жилах кровь», раненые «начинали метаться в ужасе». «Я не знаю более сильного психологического воздействия на человека на войне, чем свист падающей бомбы пол вой пикирующего бомбардировщика», — считает и ветеран 116-го  корпусного пушечного артиллерийского полка В.А.Ходош (попавший под бомбежку «Штук» в начале 1944 г. на захваченном 2-й ударной армией Ленинградского фронта за рекой Наровой Нарвском плацдарме)109. По при­знанию Ф.Н.Сегеяы, служившего в 1942 г. в 592-й батарее 9-го зенитно-артиллерийского полка Балтийского флота, сирены мешали и зенитчикам: «[...] Поймать «горбатого» (кличка Ю-87) труда не составляет, а вот удержать в прице­ле значительно труднее — он быстро пикирует и сильно во­ет. Тут нужны и умение и выдержка». Об эффективности сирен «лаптежииков» говорит и то, что летом 1943 г. НИИ ВВС, испытав трофейный Ю-87В-3, рекомендовал выпус­тить опытную партию этих устройств.
 
 ПОЧЕМУ УДАРЫ «ШТУК" БЫЛИ СТОЛЬ РЕЗУЛЬТАТИВНЫМИ?
 
Высокая результативность бомбовых ударов «Штук» объяснялась прежде всего высокой точностью бомбомета­ния. Здесь сказывались, во-первых, применение наиболее точного его способа — с пикирования — и прекрасная при­способленность самолета Ю-87 к нанесению прицельного пикирующего удара. Благодаря высокой прочности конст­рукции «лаптежник» мог атаковывать цели с крутого пики­рования — под углом 60—90° (для Ил-2, как мы помним, пределом были 30°). В немецких источниках описано нема­ло эпизодов, когда «Штуки» пикировали на цель совер­шенно отвесно — так, что «крылья самолета вибрировали, издавая высокие звуки, подобно призрачному металличе­скому барабану'''. А ведь чем ближе угол пикирования к 90°, тем в большей степени траектория сброшенной бомбы совпадает с линией прицеливания... Пикировал Ю-87 устой­чиво, не рыская и, что очень важно, обладал относительно небольшой установившейся скоростью пикирования -450 км/ч при угле пикирования 70° (здесь, между прочим, помогали не только специальные тормозные решетки, но и пресловутое неубираюшееся шасси «лаптежника» — созда­вавшее значительное аэродинамическое сопротивле­ние). Это давало пилоту Ю-87 больше времени на прице­ливание, чем летчику Пе-2, чья машина (из-за большего ве­са и большего же аэродинамического совершенства) разго­нялась на пикировании до 680 км/ч.
 
 Кроме того, медлен­нее пикирующий «лаптежник» обладал меньшей инерцией и, следовательно, выход из пике мог начинать на меньшей по сравнению с «пешкой» высоте. А значит, и бомбы он мог сбрасывать с меньшей, чем Пе-2, высоты - т.е. опять-таки более точно! Обычно Ю-87 освобождались от бомб на высо­те 1500—2000 м, но, по свидетельствам немцев, часто пики­ровали и «почти до самой земли»; во всяком случае, бомбо­метание они могли осуществлять и с высоты всего 300 м (обер-лейтенант Х.УРудель из III группы 2-й пикировоч­ной эскадры, пикируя 23 сентября 1941 г. под углом 90° (!) на линкор «Марат», еще успел после этого вывести «Шту­ку» — в 3—4 метрах над поверхностью воды — в горизон­тальный полет). «Пешки» же даже во 2-м гвардейском бомбардировочном авиакорпусе И.С.Полбина — лучше всех других соединений освоившем удар с пикирования — еще летом 1944-го сбрасывали свой бомбовый груз не менее чем с 1000-метровой высоты. Наконец, пикировавший с относительно небольшой скоростью Ю-87 лучше, чем Пе-2, слушался руля направления, так что его летчику легче было в случае необходимости довернуть самолет по курсу, доби­ваясь более точного прицеливания. Это последнее облегча­лось и великолепным бомбовым прицелом «Штуки», и вы­сокой посадкой летчика в кабине, обеспечивавшей пре­красный обзор...
 
Высокую точность бомбометания обуславливали также высокий уровень подготовки летчиков «Штук» (не зря сре­ди них было популярно изречение: «Если не тренировать­ся, ничего не получится») и все тот же огромный боевой опыт значительной их части. Помимо прочего, этот опыт позволял «штукапилотам» уверенно атаковать и тщательно прицеливаться даже под мощным зенитным огнем. «Мно­гие неопытные летчики, — свидетельствует Х.У.Рудель, — начинали волноваться, но довольно быстро успокаивались, когда слышали по радио, что «старики» посмеиваются над их страхами и даже позволяют себе шутить и напевать. ... Постепенно все летчики обретали такое же ледяное само­обладание».
 
Все это, правда, не исключало ударов по своим войскам: целый ряд таких случаев фиксирует, например, журнал бое­вых действий 58-го пехотного полка 6-й пехотной дивизии
 
9-й армии вермахта, оборонявшегося в августе 1942-го у де­ревни Полунине севернее Ржева. Однако это происходило в условиях, когда советские войска непрерывно атаковали и боевые порядки противников сблизились до предела; по-видимому, подобные ошибки на войне вообще неизбежны. В том же журнале мы находим и сообшения об удачных бомбовых ударах, нанесенных «Штуками» на минималь­ном расстоянии от переднего края 58-го полка. А рядо­вой одного из мотопехотных полков 16-й танковой диви­зии 6-й армии вермахта А.Риммер 31 июля 1942г., вовремя наступления на Сталинград, наблюдал, как прицельными ударами «Штуки» (вместе с тяжелыми орудиями) уничто­жили 12 советских танков, находившихся всего в 50 метрах от немецких окопов. Подчеркнем, что это свидетельство содержится в личном дневнике; оно было сделано под не­посредственным впечатлением от увиденного и не предна­значалось для обнародования — а потому заслуживает до­верия...
 
Достоверность подобных свидетельств подтверждают и советские источники — например, воспоминания бывшего офицера 233-й (затем — 46-я гвардейская) танковой брига­ды Д.Ф.Лозы. Как явствует из них, точность ударов «Штук» была такой, что в конце августа 1944 г., во время Ясско-Ки-шиневской операции, перед танкистами всего 5-го механи­зированного корпуса 6-й танковой армии 2-го Украинского фронта встал в качестве жизненно важного вопрос: как из­бежать прямого попадания бомбы Ю-87 в танк М4А2 («Шерман»)? Реальность такой угрозы наглядно показывает опи­сание Д.ФЛозой «противобомбового» маневра, изобретен­ного тогда старшим лейтенантом И.И.Якушкиным из 233-й бригады. «Командир танка видит, как от пикирующего на его машину «Ю-87» отрывается бомба. Она с каждой секун­дой вес ближе, становится крупнее. И офицер с учетом тра­ектории ее полета корректирует дальнейшее движение «Шермана»: рывок вперед — и бомба ложится за кормовой частью танка; сброс скорости или моментальная останов­ка — султан взрыва перед танком». Это работали «иммельманеры» — экипажи давшей большинство немецких асов-пикировщиков 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскадры «Иммельман»... А «Штуки» 77-й пикировоч­ной, бомбя 23—24 июня 1941 г. позиции 6-й и 42-й стрелко­вых дивизий 4-й армии Западного фронта восточнее Бре­ста, согласно докладу командарма-4 А.А.Коробкова, «выводили из строя орудие за орудием». Работать столь точно могли, несомненно, только пилоты очень высокой квалификации...
 
Особенно большое значение опытность летчиков имела для успешных действий штурмового варианта «Штуки» Ю-87G, оружием которого были не бомбы, а две 37-мм пуш­ки ВКЗ,7, а назначением — борьба с советскими танками, Чтобы поражать последние как можно вернее, «Густавы» атаковывали их с пологого планирования — под углом 15— 20° (или даже 10—12°): ведь чем меньше угол пикирова­ния, тем быстрее самолет может выйти из пике и тем ближе, следовательно, он может подойти к цели. Однако такой способ атаки означал, что стрелять придется с бреющего (или почти с бреющего) полета. А на сверхмалой высоте среднему летчику очень сложно прицелиться: чтобы не врезаться в землю, ему приходится сосредоточивать внима­ние на управлении машиной. (Именно поэтому летчики Ил-2 с 37-мм пушками НС-37 атаковывали немецкие танки с пикирования под углом 30°. При этом они вынуждены бы­ли открывать огонь с дистанции не 30—100, как «штукали-лоты», а 300—400 метров123 — но зато не опускались ниже 100—150 метров и могли более или менее спокойно целить­ся.) А Ю-87G — из-за подвешенных под крылом длинных и тяжелых пушек — был к тому же весьма сложен в пилотиро­вании... Но опытнейшие пилоты противотанковых отря­дов, начиная полого пикировать с высоты около 800 м, уме­ли подвести машину к танку на расстояние всего  15 мет­ров — и успевали еще вырвать ее из пике! Они ухитрялись точно прицелиться, даже летя на бреющем — и не по «танку вообще», а точно в крышу моторного отделения, которая была прикрыта наиболее тонкой броней! (Теоретически, попадая в эти горизонтальные бронелисты под утлом 10— 20°, снаряды должны были рикошетировать. Но, по-види­мому, немцам удавалось угодить в сетку или жалюзи над вентиляционными люками в броне.) Заметим, что ошибка прицеливания тут не могла быть скорректирована за счет рассеивания большого числа выпущенных снарядов: ско­рострельность пушек ВК3,7 была довольно низкой, да и боекомплект Ю-87G состоял всего из 24 снарядов (против 100 у Ил-2 с пушками НС-37). Поэтому успехи, достиг­нутые штурмовиками Ю-87G в борьбе с советскими танка­ми, еще больше оттеняют высочайшую квалификацию лет­чиков этих самолетов.
 
А высокую результативность действий Ю-87G признава­ла и советская сторона. Уже после дебюта этой машины в Курской битве в июле — августе 1943 г. советское командова­ние «было всерьез обеспокоено возросшими возможностя­ми немецкой авиации по поражению нашей бронетехни­ки». По оценке штаба 1-й танковой армии Воронежского фронта, эффективность Ю-87G оказалась «неоспоримой». И впрямь, 12 августа 1943 г. у Высокополья (южнее Богодухова) от одного их налета в 200-й танковой бригаде этой ар­мии вышло из строя 8 танков; поскольку в районе Харь­кова у немцев имелось тогда — в составе 10-го (противотан­кового) отряда 2-й пикировочной эскадры — не более 10 Ю-87G, на поражение одного танка было затрачено не более 1 самолето-вылета. Советским же аналогам Ю-87G — Ил-2 с пушками НС-37 — для этого (как показали полигонные ис­пытания и опыт боев) требовалось не менее 15 самолето­вылетов. Вопрос о создании самоходного зенитного орудия, «которое могло бы следовать непосредственно в боевых порядках танков и самоходной артиллерии», ко­мандующий артиллерией Центрального фронта В.И.Каза­ков поставил только после появления у немцев Ю-87G — и именно в связи с этим появлением.
 
Заслуживает внимания и излагаемое в воспоминаниях Х.У.Руделя содержание перехваченных немцами радиопе­реговоров советских офицеров наведения с летчиками-истребителями, которые должны были атаковать противотанкковые «Штуки». Оно также свидетельствует о высокой резльтативности действий Ю-87G. Так, в августе 1944 г., во время боев у Вилкавишкиса на границе Литвы и Восточной Пруссии (куда прорвался тогда 2-й гвардейский танковый корпус 3-го Белорусского фронта) офицер наведения подчеркивал, что приближающиеся Ю-87 — «это наверняка группа подполковника Руделя, который всегда подбивает наши танки». «Одиночный «лаптежник» с двумя полосами намерен атаковать наши танки — я уверен, что это та фаши­стская сволочь, которая жжет наши танки ...»; «Разве вы не видите, что один танк уже горит?!» — такие реплики нем­цы слышали в эфире в конце октября или начале ноября 1944-го, когда Руделъ на Ю-87G атаковал танковую колонну севернее Кечкемета в Венгрии (откуда тогда устремились на Будапешт 2-й и 4-й гвардейские механизированные кор­пуса 2-го Украинского фронта).
 
В 1944-м (как свидетельствует, в частности, тот же Х.У.Рудель) подготовка молодых пилотов Ю-87 —как и вообще всего молодого пополнения люфтваффе — из-за нехватки бензина для тренировок ухудшилась — но это, за­метим, по немецким меркам.
 
Точность бомбовых ударов «Штук» дополнялась значи­тельной для одномоторного самолета мощностью бомбово­го залпа. Нормальная бомбовая нагрузка Ю-87В составляла всего 500 кг, но на практике «Берта» поднимала и 700, и 1000 кг. А на «Доре» (Ю-87D) максимальную величину бомбо­вой нагрузки довели уже до 1800 кг (а нормальную — до 700кг). Таким образом, с 1942г. «лаптежники» стали пре­восходить по этому показателю не только Ил-2 (400 кг бомб, а в перегрузку — 600), но и двухмоторный Пе-2 (соот­ветственно 600 и 1000—1200 кг). На практике Ю-87D обычно брали на борт 700 кг бомб (именно такой была, на­пример, обычная загрузка самолетов III группы 1-й пики­ровочной эскадры весной 1943 г.) — однако на протяжении большей части войны не больше (600—750 кг) поднимали обычно и Пе-2...
 
Больщим, нежели у советских машин, был у Ю-87 и мак­симальный калибр используемых бомб. В отличие от «Штук», Ил-2 не могли нести 500-кг бомбы и практически не использовали 250-кг (только в 100 и менее килограм­мов), а Пе-2 не могли нести 1000-кг — тогда как Ю-87В спо­собны были поднять и 1800-килограммовую. Это, в частно­сти, существенно увеличивало результативность ударов «Штуке по танкам и кораблям. Поскольку прямое попадание в танк было все-таки маловероятным, эффект бомбеж­ки напрямую зависел от величины расстояния, с которого танковую броню пробивали осколки бомб, разорвавшихся в стороне от машины. А здесь у 250- и 500-кг бомб Ю-87 бы­ли, естественно, все преимушества перед 50- и 100-кгфуга­сками Ил-2... Точно так же и корабль мог получить тяжелые повреждения не только от прямого попадания, но и от близкого разрыва крупнокалиберной бомбы: это вызывало такой гидродинамический удар, что в борту образовыва­лась пробоина площадью в несколько десятков квадратных метров.
 
 ПОЧЕМУ «ЛАПТЕЖНИКИ» ПОСТОЯННО ВИСЕЛИ НАД ПОЛЕМ БОЯ?
 
Высокая результативность бомбовых ударов Ю-87 умно­жалась на высочайшую интенсивность использования этих самолетов. Сетования на постоянно висящие над головой немецкие пикировщики — общее место в воспоминаниях и дневниках советских участников войны. Вот лишь несколь­ко таких свидетельств, относящихся к сентябрю 1942 г.; первое из них принадлежит И.И.Масленникову — штаби­сту из 618-го стрелкового полка 215-й стрелковой дивизии 30-й армии Западного фронта, наступавшей тогда на Ржев. Согласно его дневниковой (возможно, обработанной впо­следствии) записи, 1 сентября 1942 г. в районе Ржева «авиа­ция противника появилась с восходом солнца, и не было свободного неба до заката солнца. Ю-87 и Ю-88 все время висели над нашими боевыми порядками и вторыми эшело­нами. Не успеет уйти один эшелон «юнкерсов», как на го­ризонте появляется второй и заходит от солнца ...»
 
12 сентября 1942 г. такую же картину описал в своем дневнике командир 861-го стрелкового полка 2-й ударной армии Волховского фронга, наступавшей на Синявино (у юго-западной оконечности Ладожского озера) и атакован­ной Ю-87, _Ю-88 и Хе 111: «Вражеская авиация все время бом­бит. Вся земля дрожит от разрывов бомб. Кажется, что нем­цы хотят все сровнять с землей. Их боевые машины идут непрерывным потоком и бомбят, бомбят» (цитата приве­дена в обратном переводе с немецкого).
 
То же самое творилось в те дни и на другом конце огром­ного советско-германского фронта, под Сталинградом. Страницы мемуаров В.И.Чуйкова, командовавшего тогда 62-й армией Юго-Восточного фронта, просто переполне­ны упоминаниями о Ю-87 и Ю-88, «с рассвета до темноты» висевших в сентябре 1942 г. «над городом, над нашими бое­выми порядками и над Волгой». А ответственный редак­тор «Красной звезды» Д.И.Ортенберг 12сентября 1942г. находился севернее Сталинграда, в расположении 173-Й стрелковой дивизии 24-й армии Сталинградского фронта. «Немецкая авиация и здесь господствует, — писал он впо­следствии. — Она непрерывно атакует нашу пехоту. В воз­духе дикий вой. Это воют специальные приспособления на плоскостях (в действительности — на обтекателях стоек шасси) бомбардировщиков «Ю-87 ...». Сопрово­ждавший Ортенберга писатель К..М.Симонов насчитал в тот день 390 самолето-пролетов пикировщиков над частя­ми 173-й дивизии..
.
22 сентября 1942 г. «Штуки» из 2-й пикировочной эскад­ры весь день бомбили в Сталинграде плавсредства, обеспе­чивавшие центральную переправу через Волгу. В тот же день Ю-87 свирепствовали и юго-восточнее Ленинграда — там, где немцы начали операцию по окружению прорвав­шейся к Синявину советской 2-й ударной армии. Л 29 сен­тября они включились и в развернувшуюся южнее Старой Руссы операцию «Михаэль» — наступление с целью расши­рения знаменитого «рамушевского коридора», через кото­рый шли коммуникации немецкой группировки, занимав­шей демянский выступ.
 
И это при том, что в сентябре 1942 г. во всех боевых час­тях люфтваффе насчитывалось всего около трех с полови­ной сотен Ю-87 (на 1 июля их было примерно 340, а на 1 ок­тября — 365) А на советско-германском фронте их тогда имелось и вовсе лишь порядка 275: три из двенадцати пики­ровочных групп люфтваффе сражались в Северной Африке. Еще более впечатляющие примеры интенсивности ис­пользования Ю-87 являют боевые действия на северном крыле советско-германского фронта весной 1942г. Так, в конце марта «Штуки» непрерывно бомбили и части 59-й армии Волховского фронта севернее Новгорода (где те пы­тались деблокировать окруженную в Лтабанском «котле» 2-ю ударную армию) и войска 11-й и 1-й ударной армий Се­веро-Западного фронта юго-восточнее Старой Руссы (где на соединение со своей группировкой, сидящей в Демян­ском «мешке», наступали уже немцы)... А ведь в марте 1942-го у немцев на всем северо-западном стратегическом направ­лении было (в составе 1 -го воздушного флота) лишь две группы «Штук» (III группа 1-й и 1 группа 2-й пикировоч­ной эскадры), т.е. всего около 60 Ю-87, из которых боеготовыми были лишь порядка 30—35! А в апреле — три группы (добавилась II группа 2-й эскадры), т.е. около 90 «лаптежников», в том числе не более 50—60 боеготовых. И при этом они помогали своим войскам и у Погостья (юго-восточнее Ленинграда), и у Старой Руссы, и у Холма — в поло­се целых трех советских фронтов: Ленинградского, Северо-Западного и Калининского — да еще и бомбили советские корабли на Неве.
 
Вообще, на советско-германском фронте у немцев ни­когда не было более 540—550 Ю-87 — но эти немногочис­ленные по сравнению с советскими Ил-2 машины не про­стаивали, работали с максимальной отдачей! Ранее уже было показано, насколько интенсивнее по сравнению с советскими летали пилоты немецкой штурмовой авиа­ции; обратим сейчас внимание лишь на нагрузку, ложив­шуюся на «штукапилота» (и его самолет) в течение суток. Капитан А.Бёрст из I группы 2-й пикировочной эскадры, действуя с 25 июля по 28 августа 1943 г. против советских войск в орловском выступе, совершил 100 боевых вылетов, т.е. в течение целого месяца выполнял в среднем по три вы­лета в день. Обер-лейтенант Т.Нордманн из III группы 1-й пикировочной эскадры с I февраля по примерно 20 марта 1943 г, выполнил 200 боевых вылетов, т.е. в течение полуто­ра месяцев поднимался в воздух в среднем по четыре раза в лень. С такой же интенсивностью работали и экипажи 2-й эскадры в Белоруссии в июне 1941-го, а во время ожесто­ченных боев на Орловщине летом 1943-го воевавший в III группе «Иммельмана» капитан Х.У.Рудель в течение трех недель вылетал на боевые задания в среднем уже по пять раз в день: с 24 июля по 12 августа он совершил 100 боевых вылетов143. Не реже (даже, скорее всего, чаще) поднима­лись в воздух и противостоявшие трем советским фронтам «Штуки» 1-го воздушного флота в марте 1942-го (в этом ме-сяце.на каждый исправный бомбардировшик этого флота пришлось по 4 боевых вылета в сутки144, но ,пд87 действова­ли значительно интенсивнее, чем двухмоторные бомбово­зы Ю-88 и Хе-111, которые базировались дальше от линии фронта).
 
Если же аэродромы находились совсем близко от линии фронта, то «лаптежники» вылетали на боевые задания и еще чаще. Как мы уже видели, в первые дни Курской битвы пилоты III группы 1-й пикировочной эскадры совершали по 5—6 боевых вылетов в день. Для сравнения: действовав­шая на том же участке штурмовая авиация 16-й воздушной армии Центрального фронта 5 июля 1943 г., имея 109 боеготовых экипажей и 267 исправных Ил-2, совершила всего 225 боевых вылетов — в среднем около 2 на один экипаж и 0,84 на один самолет. А во 2-й воздушной армии Воронеж­ского и 17-й — Юго-Западного фронта интенсивность ис­пользования Ил-2 оказалась тогда и того меньше — 372 бое­вых вылета на 359 боеготовых экипажей и 488 исправных машин, т.е. всего около 1 вылета на экипаж и 0,76 — на са­молет.  30 мая 1944 г., в начале немецко-румынского на­ступления под Яссами, обер-лейтенант В.Шталер из III группы 2-й штурмовой (бывшей пикировочной) эскад­ры выполнил 10 боевых вылетов, а 31 мая — 8. Под Сталин­градом в декабре 1942-го пилоты I группы «Иммельмана» совершали по десятку вылетов в сутки, а обер-лейтенант Х.У.Рудель в один из дней поднимался в воздух 17 раз!
 
Обратим внимание и еще на одно обстоятельство. В сен­тябре 1942 г. на всем советско-германском фронте у нем­цев, как уже отмечалось, было не более 275 «Штук» — почти на порядок меньше, чем Ил-2 у советской стороны. И тем не менее Ю-87, как мы видели, не давали советским войскам покоя практически везде, где вермахт решал тогда важней­шие стратегические задачи — под Синявином, где немцы стремились не допустить деблокирования Ленинграда; под Ржевом, где врагу надо было удержать нависавший над Мо­сквой ржевско-вяземский выступ; под Сталинградом, где он пытался перерезать коммуникации, по которым посту­пала бакинская нефть.
 
Таким образом, грозным оперативно-тактическим ору­жием самолеты Ю-87 сделали не только конструктор Х.Полъман и другие инженеры фирмы «Юнкерс», не только опыт­ные летчики, но и немецкие авиационные командиры. Именно они, умело организуя аэродромный маневр и ма­невр радиусами (т.е. действия в разных направлениях — скажем, по району Синявина и по «рамушевскому коридо­ру» — с одного аэродрома), обеспечивали своевременную концентрацию сравнительно немногочисленных «Штук» на важнейших в данный момент участках советско-герман­ского фронта. Именно они — опять-таки компенсируя от­носительную малочисленность этих самолетов — обеспе­чили и высочайшую интенсивность их использования — добившись четкой работы тыловых служб, снабжавших аэродромы горючим и боеприпасами, и наладив надежную связь с наземными войсками. Офицеры связи от пикиро­вочных групп постоянно находились в пехотных и танко­вых частях, своевременно вызывая на подмогу им по радио свои Ю-87 и наводя их на цель. Быстрота, с которой «лап­тежники» приходили на выручку своим наземным вой­скам, постоянно отмечается в воспоминаниях советских фронтовиков...
 
 
 

 

 

Комментарии

1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 
















1  2  3  4  5  6  7  8  9  10  11  12  13  14  15  16  17 

RSS лента комментариев этой записи
Обновить список комментариев

Оставить комментарий


ФИО: (*)
Текст сообщения: (*)
Антиспам 1 + 5 =